В последнее время много пишут и говорят о возможных контактах со внеземными цивилизациями. Киноэкран сделал эту тему предметом обсуждения миллионов. Вместе с популярностью гипотезы растет и число ее противников. Однако во всех этих спорах совершенно не присутствует материал одной из древнейших письменных традиций мира — китайской, хотя, казалось бы, именно здесь можно ожидать очень интересных находок.
Причина такого пренебрежения проста: источники, наиболее перспективные с точки зрения космической гипотезы, в научный обиход практически не введены. Либо от них остались только фрагменты, рассеянные по средневековым китайским энциклопедиям (я имею в виду родословные списки «Шибэнь» и историческое сочинение «Диван шицзи»), либо эти книги пылятся на полках, не привлекая внимания исследователей (например, огромный даосский канон «Даоцзан»). В какой-то степени тут сказалось влияние официальной традиции старого Китая, которая старалась «не говорить о необычном», питала к «Даоцзану» недоверие. Но мы, если хотим разыскать подтверждение гипотезе, которая уже сама по себе путает все наши привычные представления, должны углубиться именно в область необычного.
Обратимся к самым истокам китайской истории, III тысячелетию до н. э., так называемому легендарному периоду. Если верить древним китайским памятникам, в эту эпоху в бассейне реки Хуанхэ действовали «сыновья Неба», которые и приобщили совершенно диких еще аборигенов к цивилизации. Мы знаем, что рождение героев в мифах и эпосе часто предваряется различными чудесными знамениями, однако появлению «сынов Неба» на земле с завидным единообразием предшествовали одни и те же небесные явления. Например, перед рождением первого из них, Хуан-ди, «сияние великой молнии опоясало звезду Цзи в созвездии Ковша» (то есть Большой Медведицы). Перед тем как появиться его преемнику Шао- хао, «звезда, словно радуга, пролетела вниз» (другая версия: «огромная звезда, словно ковш, опустилась на Цветущий остров»). Перед появлением следующего — Чжуань Сюя — «ослепительно сияющая звезда пересекла лунный [диск], словно радуга». Так сообщают сохранившиеся фрагменты древней книги «Записи о поколениях владык и царей».
Необычен был внешний облик первого «сына Неба», Хуан-ди, и некоторых его спутников. По сообщениям древних памятников, у Хуан-ди было «четыре лица» (иногда говорится: «четыре глаза»); по «четыре глаза» было также у Цан Се и у Чи Ю. Это обстоятельство чрезвычайно смущало уже современников Конфуция. Желая рассеять их сомнения в достоверности традиции, древний философ пытался объяснить все нуждами государственного правления, необходимостью для небесного посланца ничего не упускать из виду. Но ведь допустимы и другие толкования. Представьте себе, например, такую сцену: некто стоит в скафандре, на голове у него шлем с прозрачными иллюминаторами. Осмелевший дикарь подходит ближе, он заглядывает в иллюминатор и замечает там лицо, подкрадывается с другой стороны и снова обнаруживает обращенное к нему лицо, смотрит в следующее окошечко — и там то же самое… Люди же, стоящие в отдалении, видят лишь блестящие прозрачные иллюминаторы, которые представляются им огромными глазами. Кстати, то, что у преемников Хуан-ди не было ни «четырех лиц», ни «четырех глаз», очень хорошо согласуется с космической гипотезой. Действительно, Хуан-дибыл первопроходцем и должен был соблюдать известную осторожность. Но те, кто последовал за ним, знали, что на Земле можно обойтись без скафандров.
